{cookbook}
готовим вместе!
Привет, Гость
  Войти…
Регистрация
  Сообщества
Опросы
Тесты
  Фоторедактор
Интересы
Поиск пользователей
  Дуэли
Аватары
Гороскоп
  Кто, Где, Когда
Игры
В онлайне
  Позитивки
Online game О!
  Случайный дневник
BeOn
Ещё…↓вниз
Отключить дизайн


Зарегистрироваться

Логин:
Пароль:
   

Забыли пароль?


 
yes
Получи свой дневник!

{cookbook} > Изюм (записи, возможно интересные автору дневника)


кратко / подробно
Вчера — среда, 15 августа 2018 г.
Бродский. Renisan 10:32:52

«Вертумн»

I

Я встретил тебя впервые в чужих для тебя широтах.
Нога твоя там не ступала; но слава твоя достигла
мест, где плоды обычно делаются из глины.
По колено в снегу, ты возвышался, белый,
больше того - нагой, в компании одноногих,
тоже голых деревьев, в качестве специалиста
по низким температурам. "Римское божество" -
гласила выцветшая табличка,
и для меня ты был богом, поскольку ты знал о прошлом
больше, нежели я (будущее меня
в те годы мало интересовало).
С другой стороны, кудрявый и толстощекий,
ты казался ровесником. И хотя ты не понимал
ни слова на местном наречьи, мы как-то разговорились.
Болтал поначалу я; что-то насчет Помоны,
петляющих наших рек, капризной погоды, денег,
отсутствия овощей, чехарды с временами
года - насчет вещей, я думал, тебе доступных
если не по существу, то по общему тону
жалобы. Мало-помалу (жалоба - универсальный
праязык; вначале, наверно, было
"ой" или "ай") ты принялся отзываться:
щуриться, морщить лоб; нижняя часть лица
как бы оттаяла, и губы зашевелились.
"Вертумн", - наконец ты выдавил. "Меня зовут Вертумном".

II

Это был зимний, серый, вернее - бесцветный день.
Конечности, плечи, торс, по мере того как мы
переходили от темы к теме,
медленно розовели и покрывались тканью:
шляпа, рубашка, брюки, пиджак, пальто
темно-зеленого цвета, туфли от Балансиаги.
Снаружи тоже теплело, и ты порой, замерев,
вслушивался с напряжением в шелест парка,
переворачивая изредка клейкий лист
в поисках точного слова, точного выраженья.
Во всяком случае, если не ошибаюсь,
к моменту, когда я, изрядно воодушевившись,
витийствовал об истории, войнах, неурожае,
скверном правительстве, уже отцвела сирень,
и ты сидел на скамейке, издали напоминая
обычного гражданина, измученного государством;
температура твоя была тридцать шесть и шесть.
"Пойдем", - произнес ты, тронув меня за локоть.
"Пойдем; покажу тебе местность, где я родился и вырос".

III

Дорога туда, естественно, лежала сквозь облака,
напоминавшие цветом то гипс, то мрамор
настолько, что мне показалось, что ты имел в виду
именно это: размытые очертанья,
хаос, развалины мира. Но это бы означало
будущее - в то время, как ты уже
существовал. Чуть позже, в пустой кофейне
в добела раскаленном солнцем дремлющем городке,
где кто-то, выдумав арку, был не в силах остановиться,
я понял, что заблуждаюсь, услышав твою беседу
с местной старухой. Язык оказался смесью
вечнозеленого шелеста с лепетом вечносиних
волн - и настолько стремительным, что в течение разговора
ты несколько раз превратился у меня на глазах в нее.
"Кто она?" - я спросил после, когда мы вышли.
"Она?" - ты пожал плечами. "Никто. Для тебя - богиня".

IV

Сделалось чуть прохладней. Навстречу нам стали часто
попадаться прохожие. Некоторые кивали,
другие смотрели в сторону, и виден был только профиль.
Все они были, однако, темноволосы.
У каждого за спиной - безупречная перспектива,
не исключая детей. Что касается стариков,
у них она как бы скручивалась - как раковина у улитки.
Действительно, прошлого всюду было гораздо больше,
чем настоящего. Больше тысячелетий,
чем гладких автомобилей. Люди и изваянья,
по мере их приближенья и удаленья,
не увеличивались и не уменьшались,
давая понять, что они - постоянные величины.
Странно тебя было видеть в естественной обстановке.
Но менее странным был факт, что меня почти
все понимали. Дело, наверно, было
в идеальной акустике, связанной с архитектурой,
либо - в твоем вмешательстве; в склонности вообще
абсолютного слуха к нечленораздельным звукам.

V

"Не удивляйся: моя специальность - метаморфозы.
На кого я взгляну - становятся тотчас мною.
Тебе это на руку. Все-таки за границей".

VI

Четверть века спустя, я слышу, Вертумн, твой голос,
произносящий эти слова, и чувствую на себе
пристальный взгляд твоих серых, странных
для южанина глаз. На заднем плане - пальмы,
точно всклокоченные трамонтаной
китайские иероглифы, и кипарисы,
как египетские обелиски.
Полдень; дряхлая балюстрада;
и заляпанный солнцем Ломбардии смертный облик
божества! временный для божества,
но для меня - единственный. С залысинами, с усами
скорее а ла Мопассан, чем Ницше,
с сильно раздавшимся - для вящего камуфляжа -
торсом. С другой стороны, не мне
хвастать диаметром, прикидываться Сатурном,
кокетничать с телескопом. Ничто не проходит даром,
время - особенно. Наши кольца -
скорее кольца деревьев с их перспективой пня,
нежели сельского хоровода
или объятья. Коснуться тебя - коснуться
астрономической суммы клеток,
цена которой всегда - судьба,
но которой лишь нежность - пропорциональна.

VII

И я водворился в мире, в котором твой жест и слово
были непререкаемы. Мимикрия, подражанье
расценивались как лояльность. Я овладел искусством
сливаться с ландшафтом, как с мебелью или шторой
(что сказалось с годами на качестве гардероба).
С уст моих в разговоре стало порой срываться
личное местоимение множественного числа,
и в пальцах проснулась живость боярышника в ограде.
Также я бросил оглядываться. Заслышав сзади топот,
теперь я не вздрагиваю. Лопатками, как сквозняк,
я чувствую, что и за моей спиною
теперь тоже тянется улица, заросшая колоннадой,
что в дальнем ее конце тоже синеют волны
Адриатики. Сумма их, безусловно,
твой подарок, Вертумн. Если угодно - сдача,
мелочь, которой щедрая бесконечность
порой осыпает временное. Отчасти - из суеверья,
отчасти, наверно, поскольку оно одно -
временное - и способно на ощущенье счастья.

VIII

"В этом смысле таким, как я, -
ты ухмылялся, - от вашего брата польза".

IX

С годами мне стало казаться, что радость жизни
сделалась для тебя как бы второй натурой.
Я даже начал прикидывать, так ли уж безопасна
радость для божества? не вечностью ли божество
в итоге расплачивается за радость
жизни? Ты только отмахивался. Но никто,
никто, мой Вертумн, так не радовался прозрачной
струе, кирпичу базилики, иглам пиний,
цепкости почерка. Больше, чем мы! Гораздо
больше. Мне даже казалось, будто ты заразился
нашей всеядностью. Действительно: вид с балкона
на просторную площадь, дребезг колоколов,
обтекаемость рыбы, рваное колоратуро
видимой только в профиль птицы,
перерастающие в овацию аплодисменты лавра,
шелест банкнот - оценить могут только те,
кто помнит, что завтра, в лучшем случае - послезавтра
все это кончится. Возможно, как раз у них
бессмертные учатся радости, способности улыбаться.
(Ведь бессмертным чужды подобные опасенья.)
В этом смысле тебе от нашего брата польза.

X

Никто никогда не знал, как ты проводишь ночи.
Это не так уж странно, если учесть твое
происхождение. Как-то за полночь, в центре мира,
я встретил тебя в компании тусклых звезд,
и ты подмигнул мне. Скрытность? Но космос вовсе
не скрытность. Наоборот: в космосе видно все
невооруженным глазом, и спят там без одеяла.
Накал нормальной звезды таков,
что, охлаждаясь, горазд породить алфавит,
растительность, форму времени; просто - нас,
с нашим прошлым, будущим, настоящим
и так далее. Мы - всего лишь
градусники, братья и сестры льда,
а не Бетельгейзе. Ты сделан был из тепла
и оттого - повсеместен. Трудно себе представить
тебя в какой-то отдельной, даже блестящей, точке.
Отсюда - твоя незримость. Боги не оставляют
пятен на простыне, не говоря - потомства,
довольствуясь рукотворным сходством
в каменной нише или в конце аллеи,
будучи счастливы в меньшинстве.

XI

Айсберг вплывает в тропики. Выдохнув дым, верблюд
рекламирует где-то на севере бетонную пирамиду.
Ты тоже, увы, навострился пренебрегать
своими прямыми обязанностями. Четыре времени года
все больше смахивают друг на друга,
смешиваясь, точно в выцветшем портмоне
заядлого путешественника франки, лиры,
марки, кроны, фунты, рубли.
Газеты бормочут "эффект теплицы" и "общий рынок",
но кости ломит что дома, что в койке за рубежом.
Глядишь, разрушается даже бежавшая минным полем
годами предшественница шалопая Кристо.
В итоге - птицы не улетают
вовремя в Африку, типы вроде меня
реже и реже возвращаются восвояси,
квартплата резко подскакивает. Мало того, что нужно
жить, ежемесячно надо еще и платить за это.
"Чем банальнее климат, - как ты заметил, -
тем будущее быстрей становится настоящим".

XII

Жарким июльским утром температура тела
падает, чтоб достичь нуля.
Горизонтальная масса в морге
выглядит как сырье садовой
скульптуры. Начиная с разрыва сердца
и кончая окаменелостью. В этот раз
слова не подействуют: мой язык
для тебя уже больше не иностранный,
чтобы прислушиваться. И нельзя
вступить в то же облако дважды. Даже
если ты бог. Тем более, если нет.

XIII

Зимой глобус мысленно сплющивается. Широты
наползают, особенно в сумерках, друг на друга.
Альпы им не препятствуют. Пахнет оледененьем.
Пахнет, я бы добавил, неолитом и палеолитом.
В просторечии - будущим. Ибо оледененье
есть категория будущего, которое есть пора,
когда больше уже никого не любишь,
даже себя. Когда надеваешь вещи
на себя без расчета все это внезапно скинуть
в чьей-нибудь комнате, и когда не можешь
выйти из дому в одной голубой рубашке,
не говоря - нагим. Я многому научился
у тебя, но не этому. В определенном смысле,
в будущем нет никого; в определенном смысле,
в будущем нам никто не дорог.
Конечно, там всюду маячат морены и сталактиты,
точно с потекшим контуром лувры и небоскребы.
Конечно, там кто-то движется: мамонты или
жуки-мутанты из алюминия, некоторые - на лыжах.
Но ты был богом субтропиков с правом надзора над
смешанным лесом и черноземной зоной -
над этой родиной прошлого. В будущем его нет,
и там тебе делать нечего. То-то оно наползает
зимой на отроги Альп, на милые Апеннины,
отхватывая то лужайку с ее цветком, то просто
что-нибудь вечнозеленое: магнолию, ветку лавра;
и не только зимой. Будущее всегда
настает, когда кто-нибудь умирает.
Особенно человек. Тем более - если бог.

XIV

Раскрашенная в цвета зари собака
лает в спину прохожего цвета ночи.

XV

В прошлом те, кого любишь, не умирают!
В прошлом они изменяют или прячутся в перспективу.
В прошлом лацканы уже; единственные полуботинки
дымятся у батареи, как развалины буги-вуги.
В прошлом стынущая скамейка
напоминает обилием перекладин
обезумевший знак равенства. В прошлом ветер
до сих пор будоражит смесь
латыни с глаголицей в голом парке:
жэ, че, ша, ща плюс икс, игрек, зет,
и ты звонко смеешься: "Как говорил ваш вождь,
ничего не знаю лучше абракадабры".

XVI

Четверть века спустя, похожий на позвоночник
трамвай высекает искру в вечернем небе,
как гражданский салют погасшему навсегда
окну. Один караваджо равняется двум бернини,
оборачиваясь шерстяным кашне
или арией в Опере. Эти метаморфозы,
теперь оставшиеся без присмотра,
продолжаются по инерции. Другие предметы, впрочем,
затвердевают в том качестве, в котором ты их оставил,
отчего они больше не по карману
никому. Демонстрация преданности? Просто склонность
к монументальности? Или это в двери
нагло ломится будущее, и непроданная душа
у нас на глазах приобретает статус
классики, красного дерева, яичка от Фаберже?
Вероятней последнее. Что - тоже метаморфоза
и тоже твоя заслуга. Мне не из чего сплести
венок, чтоб как-то украсить чело твое на исходе
этого чрезвычайно сухого года.
В дурно обставленной, но большой квартире,
как собака, оставшаяся без пастуха,
я опускаюсь на четвереньки
и скребу когтями паркет, точно под ним зарыто -
потому что оттуда идет тепло -
твое теперешнее существованье.
В дальнем конце коридора гремят посудой;
за дверью шуршат подолы и тянет стужей.
"Вертумн, - я шепчу, прижимаясь к коричневой половице
мокрой щекою, - Вертумн, вернись".

1990

Категории: Стихи
Позавчера — вторник, 14 августа 2018 г.
Рагу с Сестринских островов Кошка котяка 10:52:45


Было пиво коричневое, хлеб темный, рагу — цвета сливок. Она подала его в горшочке из выдолбленной черствой ковриги. Бульон был наваристым, с пореем, морковкой, ячменем и репой двух цветов: белой и желтой, и в этой щедро заправленной сливками и маслом похлебке можно было распробовать моллюсков и треску, крабовое мясо. Это была еда, согревавшая до самых костей, — как раз то, чего просила душа дождливым холодным вечером.
«ТАНЕЦ С ДРАКОНАМИ»

___________________­____________________­____________________­____________________­____________________­__________
Подробнее…Рецепты из игры престолов

1. Замочите треть трески в кастрюльке с холодной водой. Доведите до кипения и варите 10 минут. Затем выньте рыбу шумовкой и отложите. Сохраните бульон, в котором варилась рыба.

2. В глубокой миске растопите сливочное масло и обжарьте в нем порей, морковь и чеснок на среднеслабом огне при помешивании до мягкости, не допуская подрумянивания, — примерно 5 минут.

3. Влейте вино и увеличьте огонь, доведя все до кипения. Влейте рыбный бульон, добавьте тимьян, соль, перец, ячмень и репу и варите примерно 20 минут, до готовности репы.

4. Сливки прогрейте в небольшой кастрюле, не допуская даже намека на кипение, затем всыпьте шафран — сливки окрасятся в желтоватый цвет. Влейте сливки вместе с концентрированным молоком в рыбно-овощной бульон, помешивая.

5. Добавьте все куски рыбы (сырые и вареные), мясо краба и моллюсков. Закройте

крышкой и варите на среднем огне 5–8 минут, пока рыба не станет прозрачной. Подавайте рагу горячим.


Категории: Рецепты, Игра Престолов
Рецепты из "Песни Льда и Пламени" Кошка котяка 09:49:12


Потом, за отсутствием других книг, он [Тирион] принялся все перечитывать. Повесть о юной рабыне была написана из рук вон плохо, но сюжет был очень увлекательный, так что он прихватил книгу с собой, когда отправился к ужину, чтобы почитать за тарелкой печенной в масле свеклы и холодным рыбным рагу с сухими галетами, которыми можно было гвозди заколачивать.
«ТАНЕЦ С ДРАКОНАМИ»

___________________­____________________­___
Подробнее…рецепты из Игры престолов

1. Разогрейте духовку до 190 С.

2. Каждую свеклу натрите оливковым маслом и заверните в фольгу. Выложите на противень и запекайте в духовке до мягкости, 45–60 минут.

3. Дайте свекле остыть 10 минут, затем очистите и нарежьте ломтиками толщиной 3 мм.

4. Сливочное масло растопите в сковороде, добавьте к нему петрушку, соль и перец.

5. Выложите нарезанную свеклу и размешайте, чтобы покрыть ее маслом со всех сторон.

6. Готовьте 5–10 минут, затем сбрызните бальзамическим уксусом и подавайте.

https://blog.mann-ivanov-ferber.ru/2017/07/15/recepty-iz-oficialnoj-povarennoj-knigi-igry-prestolov-pir-lda-i-ognya/


Книга мне нравится больше сериала!


Подкаст Игра Престолов

Категории: Книги, Рецепты, Игра Престолов
воскресенье, 12 августа 2018 г.
Наверняка вам попадались рецепты кофе Муми-Троллей, камышинка2 23:16:59
Наверняка вам попадались рецепты кофе Муми-Троллей, навевая приятные воспоминания о чудесных детских книжках. Я, будучи очень любознательным человеком, попробовала их все сварить и теперь делюсь впечатлениями вместе с рецептами. Рецепты копирую в чистом виде, как они предлагались.

"Кофе Снусмусрика"
Предупреждаю сразу — странный рецепт, где-то магический, по всему судя. Варится очень крепкий кофе, ложки 3, если две то с основательной горкой. На кофе еще до варки сыпется корица и мускатный орех. Корицы щедро, мускатного ореха чуть-чуть, но чтобы ощущался.
Пока кофе варится, нужно сделать следующее: взять сгущенку (не вареную), какао (тоже не вареное=) в пропорции 2 к 1. Мне хватило ложки сгущенки на пол-ложки какао. Но это все зависит от того, насколько сладкий кофе любит делающий. Можно и две на одну. Все это перетирается ложкой в однородно гадкого вида массу, чтобы без комочков. К тому моменту, когда масса достигнет гадкой однородности, как раз должен свариться кофе. Далее берется чашка (идеальная, разумеется)=) В нее выливается половина кофе из джезвы. Потом туда же вываливается полученная сгущенно-какаовая масса. Все это как следует перемешивается. Потом в чашку вливается оставшийся кофе.
По желанию можно всыпать туда же немного молотого миндаля. Странность кофе состоит в том, что все время, пока его пьешь, тебе кажется, что то ли в кофе, то ли в жизни чего-то не хватает. Если кофе закончился, а ощущение осталось, значит пора брать шляпу, губную гармошку и уходить.

Кофе да, необычный. Но ощущения, что чего-то не хватает, не возникло. Боялась, что дикое сочетание корицы, какао и сгущенки будет давать совсем уж экзотический вкус, но, наоборот, всё таким гармоничным и приятным показалось. Или я так удачно намешала?..

"Кофе Муми-мамы"
Этот кофе рекомендуется для утреннего употребления. Если точнее, для первого получаса после вылеза из-под любимого одеяла. Для повышения настроения.
Берется один ломтик лимона и две дольки апельсина. Если любите сладкое, можно апельсин заменить на мандарин. Сок из всех цитрусовых выдавливается в джезву. После этого в джезву насыпается кофе, две ложки (на этот раз без горки). Джезва оставляется в покое на две минуты, чтобы сок с кофе познакомились и поняли, что делать дальше. Через две минуты в джезву заливается вода, и вся композиция ставится на огонь и стоит там до полной готовности. Маленькая рекомендация - лучше не использовать ароматизированные сорта кофе, будет горчить. Кофе получается легкий-легкий, пить его нужно с очень маленькими пирожными в состав которых входит безе или птичье молоко.


"Кофе по-хатифнаттски"
В джезву наливается молоко с водой, в пропорции один к двум. Туда же выливается мед, тут по вкусу, мне где-то половины ложки хватало. Мед должен быть жидкий. Если засахарился, можно в ложку и над огнем чуть-чуть подержать. Потом две ложки кофе (с горкой, еще лучше - с холмиком). Сверху бросается щепотка корицы. Еще щепотку корицы можно бросить в огонь, на котором все это дело будет готовиться. Чтобы огонь знал, чего дальше делать. При варке лучше всего помешивать, а когда все это уже соберется убегать, еще щепотку корицы, чтобы успокоить.
После выпивания этого напитка жизнь становится особо прекрасна, и прочие мелкие, но приятные чудеса имеют место быть.


Я почувствовала прилив счастья, когда, спускаясь в «Nuestro» после долгого отсутствия, ощутила знакомый запах танго-клуба, смешанный с запахом свежего кофе.

Кофейные извращения
Вчера в кафе привела баристу в недоумение просьбой добавить в американо молотого перца. Хозяин - барин, бариста добавил, потом с любопытством спросил, накуа мне перец в кофе? А мне нравится так, бодрит. Он рассказал, что его отец кофе с солью пьет. Причем, не с щепоткой, а с целой ложкой! Ну, я в общем-то слышала, что вроде монголы чай или кофе с солью пьют примерно как мы с сахаром. Дело вкуса, как говорится.

Вообще я люблю издеваться над кофе и сыпать туда всякие специи в различных комбинациях, в частности: кардамон, корицу, мускатный орех, черный молотый перец, мед, апельсиновые корочки...
23:21:52 Зиллион
Эта информация была очень полезна, спасибо.


{cookbook} > Изюм (записи, возможно интересные автору дневника)

читай на форуме:
Хай
пройди тесты:
Мечты сбываются....сезон 1...
Я не знаю слово "отчаяние"...
читай в дневниках:

  Copyright © 2001—2018 BeOn
Авторами текстов, изображений и видео, размещённых на этой странице, являются пользователи сайта.
Задать вопрос.
Написать об ошибке.
Оставить предложения и комментарии.
Помощь в пополнении позитивок.
Сообщить о неприличных изображениях.
Информация для родителей.
Пишите нам на e-mail.
Разместить Рекламу.
If you would like to report an abuse of our service, such as a spam message, please contact us.
Если Вы хотите пожаловаться на содержимое этой страницы, пожалуйста, напишите нам.

↑вверх